• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: мне сказали слово, я расплел его в строку (список заголовков)
09:55 

Путь по воде.

Остаемся зимовать.
Дело было так - я ходила и ныла "ну что мне написать про Вол'джина", и тут Рыба говорит мне - "Напиши про Сен'джина!". Я сначала зависла, начала говорить, что я к такой отвественности не готова (без шуток - во-первых, Рыбка его любит, не хотелось испортить, учитывая, что, во-вторых, я никогда о нем особо не задумывалась). А потом случилось как всегда -я нашла эпиграф, и меня осенило концепцией.

Этим текстом я больше всего горжусь с ФБ, и вообще - после "Железа и Золота", наверное, первый мой фик, которым я довольна в сравнимой степени.


***

там, где находится южный край земли,
там край, где уже не свернуть.
там у причала стоят твои корабли.
в назначенный день ты тронешься в путь
(с) Машина времени “Дорога в небо”.




Сен’джин уже и не помнил, когда у него появилась эта привычка — на закате выходить на берег и смотреть, как солнце опускается в воду. Как океан окрашивается сперва золотом, потом — кровью. Как с двух сторон к горизонту подступает тьма — темная вода, наливающееся чернотой небо — и горизонт гаснет. Обычно никто не тревожил старого вожака племени в это время, хотя почти все знали, где его искать. И уж тем более никто не пытался составить ему компанию. А потому тролль успел удивиться, заметив движение рядом. К тому же Сен’джин не слышал шагов, не заметил, чтоб кто-то садился на песок. Он решил было, что задремал — до тех пор, пока не повернул голову к незваному гостю. У того была бледно-серая шкура, слабо мерцающая перламутром в сумерках, и намалеванный белой краской череп на лице. С полей черно-фиолетовой шляпы, пристроившейся поверх вороха черных волос, на Сен’джина скалились череп маленького раптора и высушенная голова. Левая рука незнакомца была сжата в кулак, а на пальцах поблескивали золотом кольца — металлом, который на этих островах уже никто давненько не видел. Груда браслетов на запястьях пестрила ракушками, костями, орехами и перьями ара. Он глядел горящими, как свечи, глазами на море, ничего не говорил, даже не поворачивал головы к знахарю.

@темы: Мне сказали слово, я расплел его в строку, Лок-тар!

00:32 

Доступ к записи ограничен

Остаемся зимовать.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
16:57 

Остаемся зимовать.
Зарисовочки ролевые все еще здесь. Тут ад со временами, но пусть, не хочу исправлять. И картиночка не то, чтоб в тему.

***
Ивинг сама удивилась тому, какой спокойной ей удалось остаться, когда началось. Хотя чему, казалось бы, удивляться - не страшнее какого-нибудь подъема в казарме по тревоге. Ох, с какой стороны поглядеть.
- Мелкую к троллям, сам за повитухой, быстро, - хорошо, что они сегодня с Холготом оба дома.
....


изображение

@темы: Чертополох, Терновник, Мне сказали слово, я расплел его в строку

14:22 

Остаемся зимовать.
Пытаюсь возвращаться в форму. Я хотела кучу зарисовок к праздникам сделать, в результате не то, что с новогодними - я и с хэллоуинскими опоздала. Но я попытаюсь их дописать, так что вот, коротенькая.
Вдруг поняла, что еще в тот момент, когда я ее придумала, с самого начала, надо было назвать ее не Кассандрой, а Катриной. Тогда бы все схлопнулось вообще - не только для этого текста, я имею в виду. Поменять бы, да я уже привыкла.
примечание - испанский, конечно, через гугл транслейт, и я не знаю, как на самом деле правильно употреблять "калавера" в том предложении, которое написала.

***
- Так, держи. Это Гарольд подписал, а насчет этих тебе нужно его сперва убедить. Только завтра, мы уже уезжаем, - с этими словами Джоанна выложила на стол две пачки документов.
Воллис мысленно вздохнул с облегчением, от того, что вторая пачка была заметно тоньше, но вслух все равно возмутился:
- Что значит “убедить”? Слишком много незнакомых слов? Отличная шляпка, кстати, тебе подходит.
Джоанна невозмутимо поправила на голове черную карнавальную ведьминскую шляпу - вчера в офисе на всех этажах отмечали Хэллоуин, и до сих пор почти все помещения были увешаны тыквами и летучими мышами.
- Вот завтра сам и спросишь. Ты будто какой-то недовольный, Хант?
- Мотоцикл сломался, - нехотя отозвался он.
Не то, чтобы Воллис хотел делиться с этой женщиной своими проблемами, но еще меньше он хотел, чтобы она решила, будто настроение ему испортили неподписанные документы.
- Все ясно, - Джоанна криво улыбнулась. - Пешая прогулка портит тебе настроение. Прости, что не предлагаю подвезти. Счастливо.
Воллис по инерции пробурчал ей вслед, что существует такой сервис как такси, но за женщиной уже закрылась дверь. Он лениво перелистнул подвергшуюся критике стопку бумаг и отодвинул их. Сегодня на работе задерживаться не было никакого желания. Хант хотел было выждать некоторое время, чтобы не столкнуться с начальством еще раз, на парковке, потом сообразил, что ему туда не нужно. Выругавшись себе под нос, он погасил свет и вышел, на ходу натягивая пальто.

Улица встретила его зябким ветром и неприятным ощущением скорого дождя. Воллис закурил и поперхнулся дымом, услышав за спиной знакомый, но слишком неожиданный здесь и сейчас голос.
- Buenas noches señor.
- Что ты здесь де…
Хант повернулся и закашлялся еще раз, разглядывая женщину. Кассандра Алари куталась в красное длинное пальто, а ее лицо ярко белело в полумраке, разрисованное под "Калаверу". Ничего удивительного - и первого числа на улицах хватало тех, кто еще праздновал Хэллоуин, но это было совсем другое дело, чем просто карнавальный костюм. Кассандра была почти не похожа на живого человека, ее глаза, в которых отражались огни города горели, будто две свечи в пустых глазницах. Отражение дрогнуло, раздробилось, став вереницей огоньков вдоль дороги. Воллис даже суеверно тронул свое резное костяное кольцо, с трудом отрывая взгляд от ее лица. Он заметил на черных волосах венок из бархатцев и внезапно почувствовал их пряный запах даже сквозь сигаретный дым.
- Тебя жду, - невозмутимо улыбнулась Кассандра, приближаясь. - Día de los muertos, время праздновать.
- Но как ты... - Воллис протянул руку, чтобы коснуться цветов в ее венке и убедиться, что они живые. Что она сейчас - живая.
- Тшшш, - Кассандра приложила ему палец к губам. - Я, конечно, могу тебе рассказать, как случайно разговорилась с мастером, который чинит твоего ящера…
- Ты болтаешь с моим механиком?!
- ...а потом рассказать, что довольно просто определить, ушел ли ты уже с работы, - Алари говорила все это так невозмутимо, будто каждый день встречала его у этих дверей, раскрашенная, как Катрина. - Но зачем сейчас эти подробности ? Смотри, у меня для тебя кое-что есть.
Воллис опустил глаза и увидел, что женщина протягивает цилиндр. С полей на него скалился небольшой расписной череп в обрамлении все тех же бархатцев. Воллис Хант взял его в руки и рассмеялся, зажав сигарету зубами.
- Ты забыла ром, - прищурился он, надевая цилиндр.
- О, - женщина улыбнулась, беря его под руку. - Я уверена - уж ром мы с тобой отыщем.

изображение


@темы: Мне сказали слово, я расплел его в строку, ЛпЛ

16:45 

Остаемся зимовать.
Слегка накрыло. Всякое про чернокнижников.

Немного моей запутанной семейной орочей истории, местами неаппетитные плохие колдунства с моим хэдканонным взглядом на варлоков и - опять - шаманов, длинный пов в начале и немного действий в конце.
Кое-что тут касается не только моих персонажей, поэтому возможен точечный реткон. Снова много никому не знакомых имен. Таймлайн… неважно, короче.

***
сколько лет я иду
но не сделал и шаг.
сколько дней я ищу
то, что вечно со мной.


В Выжженных Землях трудно определить время суток, если не следить за ним. Сейчас где-то там, за огненными пыльными тучами, которыми всегда было заволочено небо, солнце должно было уже садиться. Грэйма рассеянно поправила юбку и вдохнула ароматный табачный дым своей тлеющей трубки. Эту привычку она переняла у Хакона, как и многое другое за последние полгода. Из всего этого курение было самым безобидным.
Они встретились в кабестанской таверне: стояли рядом у стойки пару минут в ожидании выпивки, за которые орк заметил тонкие татуировки-руны под ее кольцами. И позже бесцеремонно сел за ее стол в углу, объявив:
- На указательном штриха не хватает.
Грэйма молча сдвинула перстень, демонстрируя недостающую линию. Не встала и не ушла она тогда по одной причине - раньше штриха действительно не хватало, она неправильно запомнила руну и исправила ее только спустя несколько месяцев. Орк с волосами цвет выжженной солнцем травы - редко-светлым среди ее народа - смотрел на нее так, будто знал об этом. “Чернокнижник” было на лбу у него написано, Хакон будто нарочно подчеркивал свое занятие темной одеждой, капюшонами и черепами на поясе. В столице его должен был бы останавливать каждый стражник - может, именно по этому Хакон проводил время в гоблинском городке. Он был старше Грэймы не больше, чем на пять лет, но в колдовстве разбирался куда лучше. Ему нужен был помощник, ей, как она тогда решила, понадобился учитель. Поэтому из Кабестана они ушли вместе, уплыли в Пиратскую Бухту на корабле, если точнее.
Наверное он рассчитывал, что через какое-то время Грэйма окажется в его койке - она и сама так думала, но пока вдруг не поняла, что не может.
Останавливали ее мысли почему-то не о Селеке даже, а о дочери. Ей сейчас уже почти шесть, она растет очень бойкой, веселой и упрямой. У нее черные волосы - не лилового оттенка Грэймы, будто пеплом присыпанные, а как у отца - угольно-черные. И глаза - тоже черные, это уж вообще не понятно, в кого. Ивинг почему-то это очень нравится. Ее зовут Шуурга - в память о том, какими красивыми были грозы над Награндом. “Шаманкой будет, когда вырастет” - шутили новые знакомые, на что Ивинг только что не скалилась, а Грэйма вежливо улыбалась. Не будет. Она с рождения - до него еще - принадлежит другому делу.
Грэйма задумчиво постучала по трубке.

изображение


@темы: Чертополох, Мне сказали слово, я расплел его в строку, Лок-тар!

12:21 

Огонь и железо

Остаемся зимовать.
Хочется писать всякую мелочевку из будущего младших. У этой как всегда все хорошо, а когда я доберусь до второй, там будет не очень.

***
За несколько лет здесь ничего не изменилось. Вулкан все так же дремал под слоем пепла посреди пустынной долины, которую не торопились осваивать. Даже тропинка, по которой они с учителем тогда начинали поднимать - вот она. Сарга качнула сапогом камень на склоне, оценивающе глядя вверх. Нужно было подняться хотя бы до середины, туда, где голос вулкана будет яснее. Туда, где он сам ее услышит.
Пепел неприятно хрустел под ногами, но орчиха не обращала на это внимания: ей уже начинало овладевать азартное нетерпение, и она едва сдерживалась, чтобы не пуститься по склону бегом. Нельзя. Торопиться сейчас никак нельзя. Сарга поднималась, пока не нашла удобную на ее взгляд площадку. Тогда девушка сбросила свою сумку и, пройдя еще немного вперед, сняла с пояса топоры.
- Ты меня помнишь, наверное.
Говорить было совсем не обязательно, но так Сарга чувствовала себя уверенней. Она осторожно положила оружие на камни, прежде, чем продолжить.
- Мы тогда вдвоем едва с тобой одним справились.

@темы: Уголек, Мне сказали слово, я расплел его в строку, Лок-тар!

14:37 

Остаемся зимовать.
Немножко и ни о чем. Как всегда, раз уж про главтролля - то это Рыбе. А еще Мейге +)
Вообще, хотя, возможно, кому-то в это сложно поверить - я люблю Вол’джина. Несмотря на все то, что я ему не прощу.

изображение


***
У меня нет прав на жалость и сострадание,
Я лишь спичка, чтобы поджечь всё к дьяволу.
Пусть другие выйдут из этого пламени.
Саарья


Он убивал много, он убивал почти всегда - с удовольствием, и духи убитых им никогда не тревожили Темного Охотника.
Но сон этот - всегда один и тот же. Он стоит по колено в черной воде, на ней пляшут блики невидмого пожара. А в нескольких метрах от него вполоборота стоит Кхал’ак, с плотно сжатыми губами, в броне, алом плаще и с мечом. И вода вокруг нее еще чернее.
- Почему именно ты? - спрашивает она. - Я так долго искала. Почему ты?
Она словно воплощение всего самого отвратительного и мерзкого, что было в прошлом его народа. Бездумного завоевания, бессмысленной жестокости и развратной роскоши. Как может она быть так красива?
- Что будет с нашим народом, если те, с кем говорят боги, отворачиваются от него? Ты не должен принадлежать только своему племени. И уж тем более ты не должен принадлежать тем, для кого воля лоа - пустой звук.
Красива уже потому только, что зандаларка, одной лишь кровью Империи. Так могла бы выглядеть богиня, решившая принять смертный облик.
- Ты хотел власти? Ты хотел править? Но ведь я могла бы дать тебе это. Куда большую власть, чем ты получил сейчас. Если бы ты помог возрождению Империи - я бы жизнь отдала за тебя.
Он вздрагивает, потому что знает, что это правда, но не отвечает ей. Не потому, что у него нет ответов. Просто он столько разговорил их сам себе, что они превратились в бессмысленный набор слов.
- Ты хотя бы отомстил? - спрашивает она.
И тогда, наконец, Вол’джин начинает говорить. Он рассказывает ей про горящие корабли. Про бранднер, который, объятый пламенем, врезается во вражеский строй, уничтожая их ценой своей жизни. О том, что он - брандер. И что он до основания готов разрушить все, что недостойно быть возведено, даже если битва будет безнадежной. Будь это кровавая империя троллей или Орда, в которой забыли, что такое честь. И только это было его целью, которой он и добился, а все прочее не имеет никакого значения.
Она кивает со странной улыбкой, а потом поворачивается - и Вол’джин видит уродливую дыру у нее на горле, залитую кровью грудь. И тролль помнит, конечно, что Кхал’ак мертва, но каждую ночь успевает забыть, что убил ее он сам.
- Мой милый Вол’джин, - произносит она, и черная вода вокруг них идет рябью. - Хоть теперь-то не лги.
Кхал’ак оказывается совсем рядом, так, что он видит жемчуг в ее волосах, наклоняется к его лицу и шепчет - ласково почти:
- Брандеры сгорают вместе с кораблями, которые они уничтожили. Ты никогда не хотел так. Ты хотел выплыть.
- Хотел, - хрипло отвечает он, едва сдерживаясь, чтобы не протянуть руку, чтобы коснуться ее.
Нельзя - Вол’джин, конечно, достаточно силен, чтобы случайный призрак мог бы утянуть его за собой, но все же об осторожности не стоит забывать. Глаза Кхал’ак вдруг темнеют, оборачиваясь черными жемчужинами и, дрогнув, мучительный сон начинает таять.
- И я выплыл, - говорит он прежде, чем проснуться.
Последнее слово он скажет уже, когда откроет глаза. Когда будет смотреть в железный потолок крепости Громмаш. Или когда в очередной раз пройдет мимо трона, увенчанного клыками. Скажет, ища ее образ в отблеске огня на темной воде - пусть это будет всего лишь блик жаровни в чаше с вином.
- Потому, что я тролль.

@темы: Лок-тар!, Мне сказали слово, я расплел его в строку

15:27 

Остаемся зимовать.
Как я и сказала, давно думала про кусок, надо записать.

***
Солнце неспешно скатывалось за горизонт, окрашивая морскую воду в красный и рыжий. Тоамна несколько раз беспокойно вскидывала голову, принимая слишком далеко мелькнувшие от берега отсветы заката за огненные вихры дочери. Адеми, конечно, плавать научилась раньше, чем ходить, и все же. Но девочка послушно плескалась в полосе прибоя, и шаманка успокаивалась, возвращаясь к игре. Она носилась по берегу с младшими - бесплотная волчица носилась, если точнее, ловко уворачиваясь от восторженно гоняющихся за ней близнецов. Они эту игру любили, в отличие от Адеми - та вообще первый раз рев подняла, когда такой фокус увидела, "куда мама делась!". Потом привыкла, конечно, но на волчицу все еще смотрела с недоверием, и так беззаботно веселиться точно не смогла бы.
Тоамна припала на передние лапы и, дождавшись, пока близнецы подберутся ближе, скакнула прямо через них. Рох’садж даже успел рвануться за ней, но, конечно, не поймал, а Свэйхвэ возмущенно топнула ногой, обиженно вскрикнув. Тоамна легла на песок, виляя хвостом: пора была попадаться маленьким охотникам. Только вот еще один шутливый уворот. Пальцы Свэйхвэ скользнули по шерсти: это ерунда, шаман бесплотен, пока того желает, и… ощущение было такое, будто ее схватили за шкирку и швырнули на землю со всего размаху. Взвизгнув, Тоамна свалилась на песок уже в своем теле со всей высоты тролльего роста. Она приподнялась на руках и вытаращилась на дочь, чувствуя во рту вкус крови: прикусила губу, кажется. Близнецы сами ничего не поняли, но вид матери их совсем не успокоил, и Свэйхвэ принялась шмыгать носом, хватаясь за брата. Тоамна, спохватившись, протянула к ним руки.
- Все хорошо, мама просто запнулась. Идите ко мне, - она была совсем не уверена, что сейчас сможет подняться на ноги, не пошатнувшись.
Близнецы с готовностью бросились к ней и Тоамна, обняв тролльчат, принялась успокаивающе их тормошить.
- Мама? - Адеми то ли почуяла, то ли увидела и окликнула их, выбравшись из воды.
- Все нормально, - снова повторила Тоамна. Наклонилась к близнецам и добавила, - Я устала немного, поиграйте с сестрой, хорошо? Скоро пойдем в город, уже поздно.
И она по очереди чмокнула обоих в белые макушки. Они вполне успокоенно закивали и ускакали к Адеми, которая только плечами пожала, но спорить не стала. Наблюдая за ними, Тоамна обняла свои колени и уткнулась в них подбородком. Все тело ломило так, будто она целый день таскала мешки с камнями. Шаманка и представить не могла, как плохо может быть, когда из-за грани тебя вытаскивают против воли. Казалось, что какой-то ее кусок остался там - или что она что-то притащила с собой. Тоамна повела плечами, поморщившись от боли в шее. Последние лучи солнца, греющие кожу и теплый песок возвращали ощущение материальности мира, но слишком медленно. Можно было бы расспросить Свэйхвэ, что она видела или чувствовала, но Тоамне сейчас не хотелось. Если это не случайность - а такое не бывает случайностью - они еще успеют об этом поговорить. Зан скажет, что по-другому и быть не могло. Или что это знак. И она не должна бояться.
И, хотя здесь, возле Гром’гола она бы не могла услышать, Тоамна знала, что по джунглям за ее спиной прокатился стук барабанов засыпающего Зул’Гуруба.

@темы: Мне сказали слово, я расплел его в строку, Паутина, Янтарь

12:28 

Покровитель воинов

Остаемся зимовать.
Оказывается, тут не выкладывала. Я, видимо, просто не могу пройти мимо тролля-шамана - Дух мне запал ужасно своей непосредственностью и характером, я люблю таких персонажей, а маленький сюжет как-то сам собой вырисовался. За шамана Веофелий, тигр мой. Личный квест был - ни разу не ляпнуть слово "друид". Я не умею играть мужиков, у Духа вообще почти первый опыт текстовки, но мне понравилось, что у нас вышло. Несмотря на излишнюю "героичность" местами).

изображение

***
Незнакомый лес его подвел: среди густых елей было пасмурно, и Ксма’ах почти проворонил начавшиеся сгущаться сумерки. Откровенно говоря, ему и темнота не была помехой, но, во-первых, он был не один, во-вторых, не стоит ночью разгуливать в чужих землях, а, в-третьих, отдыхом пренебрегать тоже не следовало. Ксма’ах замедлил шаг и обернулся на своего спутника. Тролль сам до конца не понимал, зачем потащил парня с собой: инстинкт и вера, что совпадений не бывает. Было кое-что еще, в чем тролль бы никогда не признался Духу, да и самому себе – страх. Пусть Зул’Аман в очередной раз разорили и, как говорили эльфы «очистили», правда в том, что духи никогда не оставят камни этого города. И Амани не оставят: мертв очередной их вожак, но племя все еще живет здесь. И Ксма’ах вовсе не хотел повстречаться с кем-то из них.
Если ты родился в Черном Копье, ничто не вытравит из тебя страх перед «старшими» племенами. Гурубаши, Амани и Фарраки – о двух последних он только слышал – они были сильнее, они были опасны. Гурубаши, Амани, Фарраки и... Драккари.
Ксма’ах дернул ухом и опустил свою сумку на траву.
- Надо остановиться на ночлег, - сказал он, щурясь в темноту. – Я не знаю, насколько близко нам стоит подходить к городу, но выяснять это лучше днем.
Дух сбросил рюкзак на землю и с удовольствием распрямился, в большом росте есть свои недостатки:
- Классно, я всегда мечтал стать похожим на ежика - проворчал тролль, отдирая очередной злосчастный репей и стараясь не раскрошить его на отдельные колючки.
Лес ему не нравился, он был чужим, чужеродным и мертвым, близость к Тропе давала о себе знать. Впрочем, для леса чужаком был сам шаман.

@темы: Мне сказали слово, я расплел его в строку, Лок-тар!

21:14 

Остаемся зимовать.
23:01 

не спрашивайте

Остаемся зимовать.
Я скажу тебе, что потом.

Там, после всего, тоже будет сочная трава тебе по пояс, по которой ветер гоняет волны. Тишина и вечный рыжий закат над бесконечной равниной. Запахи дыма и шафрана, далекий бой барабанов – как стук сердца. Многих сердец.
Волчьи всадники седлают зверей – они все ждали тебя.
Женщина, которую ты сам не помнишь, только слышал о ней, но узнаешь сразу. Будто в зеркало посмотришь, поймешь, как много от нее было в тебе.
И другая, та, которая умерла с твоим именем на губах. Та, которая даже сюда пришла за тобой, хотя, наверное, ее саму ждали в ином месте.
И те, кто сражался с тобой плечом к плечу и те, кого не стало задолго до того, как ты мог бы их узнать.
Тот, кто ждал тебя сильнее всех, и сильнее всех хотел, чтобы как можно дольше вы не встретились. Он будет впереди всадников, как всегда впереди. Он не скажет тебе ничего – только поводья протянет – все слова останутся по другую сторону. Тебе самому они не будут нужны.

Где-то там за горизонтом гремит битва. Ведь никто из вас никогда не желал покоя.

@темы: Мне сказали слово, я расплел его в строку, железо

21:33 

Нож.

Остаемся зимовать.
Неожиданно получилось так, что уже финал этой линии. Просто то, что было в середине превратилось в историю зверяток, а в остальном, ну... не сами же тренировки нам было играть, в самом деле. Предыдущее: раз и два.
Плюс пять лет с Осады. Дренор где-то за скобками. Много хэдканона об Изувеченной Длани.

изображение

***


Больше года прошло с тех пор, как Селек нашел себе наставницу. Много чего еще за эти месяцы приключилось: он ушел из Расселины, стал работать у отчима в мастерской и, главное, встретил Грэйму. И все у них пошло, может, не очень-то гладко, но определенно хорошо. И семья Ивинг потихоньку стала и его семьей - часть ее, по крайней мере. С Холготом парень все-таки держал дистанцию. Не из страха - просто тот и сам оказался не слишком общительным. Когда узнал, с кем гуляет его племянница, поворчал на обоих для строгости - и не поднимал больше эту тему. "Не нашел, к чему придраться", - решил юный орк. - "Или Ивинг за меня словечко замолвила".
Он чувствовал, что для Ивинг передавать ему свои знания - не меньшая радость, чем для него учиться. Тем более, что начинать пришлось не с пустого места, и ожидания Селек оправдывал. Он стал сильнее - даже труд в мастерской пошел ему впрок - а благодаря занятиям с Ивинг оставался гибким и ловким. Она учила его обращаться с разным оружием: в первую очередь, конечно, с кинжалами и метательными ножами, но убийца любое оружие должен уметь пустить в ход, и наставница подсказывала ему, как это лучше сделать. Иногда у Селека складывалось впечатление, что для женщины с такими навыками и опытом тянуть лямку в городской страже - нестерпимая скука и напрасная трата времени. Их уроки явно были для Ивинг отдушиной. Ему порой хотелось расспросить ее, в каких случаях из ее жизни тот или иной прием находил применение, но о своем прошлом орчиха рассказывала очень скупо. Мол, служба есть служба - что в разведке, что в Кор'кроне.

@темы: Терновник, Мне сказали слово, я расплел его в строку, Лок-тар!

16:48 

После смены. Посвящение Литейной.

Остаемся зимовать.
Я все-таки это написала. Вдруг поняла, что уже следующий аддон анонсировали, и я явно задержалась с этим планом. Я все равно никогда бы не смогла объяснить, какие эмоции вызвал у меня этот рейд. Но, может, хоть чуточку. Я очень долго мучилась с форматом, в конце концов, остановилась на вот таком, обрывочном, потому как хотелось показать несколько взглядов. Не про всех получилось одинаково много и одинаково хорошо. И вообще я забыла вставить про Рудожуя строчку. Хэдканона вагон. Ссылки на НПС, кроме боссов, само собой – в конце. И часть Чернорука очень скомкана, потому что я хочу про него отдельно, и не хочу повторяться.
Но я все-таки это сделала. И это мое посвящение. Самому лучшему рейду из всех, в которых я была.


После смены.

и железо поет.


***
- Франц! Франзок!
Голос потонул в грохоте опустившегося пресса. Франзок с кряхтением водрузил ящик с деталями на другой такой же и вытер пот со лба. Где эти огроны, когда нужны? Пресс за спиной продолжал долбить по конвейеру, перекрикивать его было бесполезно. Поэтому орк пошел искать брата молча – и обнаружил у пульта.
- Чего вопишь?
- Где пропал-то? Партию надо закачивать, а то Чернорук нам голову оторвет, - Ганс’гар демонстративно провел по своей мощной шее оттопыренным большим пальцем.
- И что я могу сделать? Пресс подтолкнуть? – Франзок облокотился на загородку, глядя вниз, на работающий конвейер.
Ганс пробурчал что-то себе под нос, не отрывая взгляда от регуляторов. Когда они пришли сюда – ничего толком не умея и не зная, Франзок был уверен, что рассчитывать они могут максимум на работу пеонов: таскать тяжести. Но инженеру в штамповочной как раз нужны были помощники и ученики, так что близнецов определили к нему. Вскоре они уже могли самостоятельно управляться с прессами. Понимали, что и тут, на самом деле, особого ума не надо, но все равно гордились. Ганс’гар потянул за рычаг, и в цехе наступила тишина. В первые секунды – очень скоро стал слышен шум всей остальной Литейной.
- Давайте, парни, упаковывайте детали! Шевелитесь!



@темы: Лок-тар!, Мне сказали слово, я расплел его в строку, железо

21:29 

Остаемся зимовать.
Я говорила, что напишу про ее волков.
Бедный Чийва все-таки, вечно ему девочка чего-нибудь подкинет.


***

Сарга проснулась будто от толчка. Ощущение было такое яркое, что она, еще толком не открыв глаза, перекатилась на живот и собралась, как если бы готовилась вскочить, отражая чей-то удар. Но удара не последовало – вообще ничего не последовало. Орчиха проморгалась. Повернула голову: Чийва под своим покрывалом безмятежно дрых и, кажется, ничего не почувствовал. С другой стороны, сейчас уже и она сама ничего не чувствовала, хотя сердце быстро билось в груди. Наверное, что-то приснилось.
Сарга уже было хотела улечься обратно, и тут снова… услышала? Самого звука не было, но девушке показалось, будто над степью кто-то протяжно протрубил в охотничий рог.
Иди. Тебя ждут. Быстрее, опаздываешь.
Сарга вскочила. Куда идти, кто ждет?
– Чийва! – хрипло позвала она, но тролль, обычно чутко спящий, даже не пошевелился.
Девушка перепуганно пригляделась к нему: одеяло, которым шаман был укрыт, плавно вздымалось и опадало в такт дыханию. «Это не его зовут», – вдруг абсолютно ясно осознала орчиха. Она еще раз осмотрелась, переступила ногами, выпутываясь из скомканного покрывала, и наклонилась за своими топорами. Опасности Сарга не чувствовала, но взять оружие было нужно. И снова этот не-звук: долгий, глубокий и, кажется, тоскливый.
Иди же.
Она пошла.

@темы: Лок-тар!, Мне сказали слово, я расплел его в строку, Уголек

15:53 

нам ничего не осталось, но есть что донести

Остаемся зимовать.
Чет немного соплей. И как же она ко мне пришла...

Иногда ей кажется, что это все не по-настоящему. В один из слишком обычных, слишком спокойных дней, когда не нужно идти на смену.
***

@темы: Терновник, Мне сказали слово, я расплел его в строку, Лок-тар!

15:01 

Возвращение (рабочее название)

Остаемся зимовать.
Начало - тут.
Missing scene, много missing scene.
Малкорок, Гаррош, Назгрим, всякие НПЦ.

Я не забила. К 7 части: события - переложение цепочки наступления на Сумеречное Нагорье. Скомкано после перерыва.

come as you are, as you were
as I want you to be.
as a friend, as a friend
as on old enemy.



часть 5.

часть 6.

часть 7.
***


Сауранок был не старым еще бородатым орком с манерными неторопливыми жестами, присущими некоторым заклинателям. С неприятными светлыми глазами и тяжелым голосом, роняющий слова, как камни. Малкорок не любил шаманов, по которым сразу видно, что они имеют отношение к чему-то нездешнему, а Мистик был как раз из таких. Но он занимался планами побережья Нагорья, и Малкороку приходилось работать с ним. Вот только проку от этой работы не было уже неделю, и, хотя Гаррош пока ни о чем не спрашивал, сам черногорец начинал терять терпение. По словам Сауранока, им нужно было найти одного орка из клана Драконьей Пасти, который жил в Оргриммаре.
- За это время уже можно было каждый дом проверить, - Малкорок скрестил руки и покосился на пустой трон через приоткрытую дверь. Адский Крик ушел по каким-то делам.
В по периметру главного зала располагалось множество каморок, которые занимали советники, часть командиров и посольства. Не жилых - только для того, чтобы работать.Вождь был единственным, кто ночевал в крепости. Малкорок заходил сюда каждый день, и получал от шамана один и тот же ответ – «еще нет».
- Оргриммар – большой город, - лениво отозвался Сауранок, поправляя посох, лежащий на столе перед ним. – Не так легко найти в нем кого-то, кто найденным быть не хочет.
- Ты ведь даже имя его знаешь, - поморщился черногорец. – Говоришь, он часто надирается в тавернах. И стража не может его найти? Пеонов что ли на службу берете?
Мистик поднял на орка взгляд, в котором читалось полнейшее безразличие его недовольством. Малкорок почувствовал, что злится, но сделать он толком ничего не мог. Этот шаман помогал Вождю во время Нордскольской компании, и в своем положении не боялся никого. Кроме Адского Крика, конечно.
- Гаррош будет недоволен, если ты не поторопишься, - мстительно сказал шаману Малкорок, в очередной раз уходя ни с чем.
запись создана: 02.10.2015 в 12:37

@темы: Мне сказали слово, я расплел его в строку, Лок-тар!

00:33 

ни о чем,

Остаемся зимовать.
но пусть валяется. Но совсем ни о чем.
Кстати, у Ивинг никогда не было никакого, хм, трепетного отношения к лекарям. Она и пациент ужасный, и качестве заинтересованного лица может вести себя очень некрасиво.

***

Когда в набрякшем влагой, пахнущем солью воздухе просвистела стрела, Ивинг от нее даже не увернулась – отступила. Даже успела дернуть за собой в сторону Нароса, который стоял ближе всех. Старшину – не успела.

@темы: Мне сказали слово, я расплел его в строку, Терновник

00:41 

Остаемся зимовать.
И почему варлок не появился у меня лет несколько назад? Я просто хожу на бг и мне хорошо. В последнее время примерно к этому сводится все мое времяпрепровождение в игре. Я просто хожу по рэндомам. А она клевая.



Знаете, кстати, что меня ужасно раздражает в рп варкрафтовских чернокнижников? Пляски вокруг отношений с демонами. Да-да, шуточки с бесами, дружба с шиваррой и прочая хренота.
Ну, а чтоб два раза не вставать, вот немного иллюстрации моего хэдканона про варлоков. Из "неопубликованного", скажем так. А, поскольку это часть отыгрыша, помимо хэдканона там еще и посторонняя тема (кхм, ну то есть сюжет), который было бы неправильно убирать. Вообще-то я собиралась положить совсем маленький кусочек с диалогом, но пока собирала, поняла, что обрезать меньше мне жалко.


***
Лучшая часть Расселины мало отличалась от Волока - разве что тут было темнее и воздух более сырой - пещерный. Наряду с факелами, здесь круглые сутки горели колдовские жаровни, дающие слабый, пульсирующий лиловый свет. С непривычки от него быстро уставали глаза, но Селеку здесь почти нравилось. Зато некоторые тёмные углы даже ребята из Длани старались обходить стороной. Старшие рассказывали, что пять лет назад гвардия вождя учинила здесь настоящую резню. Тела казнённых чернокнижников подвесили прямо на стенах пещеры - в назидание. Немногие уцелевшие окопались в трущобах и в отчаянии призвали какого-то сильного демона. Тогда в огне скверны сгинул целый квартал. Восстановить убогие лачуги оказалось делом нехитрым, но сейчас та улица выглядела почти нежилой.
Парень шёл с оглядкой: ему то и дело казалось, что Ронг следует за ним. Ему хотелось окликнуть друга, переговорить с ним в спокойной обстановке. Вряд ли товарищ упустит возможность похвастаться своими успехами, а Селек мог бы в ответ поделиться своими радостями - как прежде. Но когда орк в очередной раз свернул за угол, чтобы подстеречь своего преследователя, вместо Ронга - да бес его дери, не мог же этот здоровяк стать так хорош за считанные недели! - он зацепился взглядом за знакомую фигуру в плаще. Грэйму бы он ни с кем не спутал. Девушка не могла его заметить, но почему-то ускорила шаг и шмыгнула в один из "плохих" переулков.
Сначала Селек подумал, что обознался - нечего ей было делать в этой части Расселины. Разве что... тьфу ты! Не хотелось ему думать, что девушка прикарманила себе что-нибудь и захотела это сбыть с рук. Парень нахмурился и углубился в трущобы вслед за ней.
Орчиха явно торопилась, но при этом не раз и не два замешкалась, вертя головой в поисках ориентиров.

@темы: Чертополох, Мне сказали слово, я расплел его в строку, Лок-тар!

11:47 

Нож.

Остаемся зимовать.
В предыдущий пост продолжение не влезло. Начало отыгрыша тут.
Плюс пять лет с Осады. Дренор где-то за скобками. Много хэдканона об Изувеченной Длани.

изображение


***


Аллея Чести – широкая, извилистая, пёстрая. Здесь, однако, нет ни рыночной суматохи, которой полнится Волок, ни набатной торжественности Аллеи Силы. Это жилая часть столицы, облюбованная орками, и одновременно неутомимое сердце ордынской военной машины: в ней расположены казармы и тренировочные плацы, питомники ездовых волков, оружейные и осадные мастерские. На востоке Аллея взбирается к отрогам богатых железом гор Азшары, на западе же тянется вдоль затопленной части каньона. Здесь в утренние часы на длинных пирсах можно увидеть рыбаков и детвору, берущую с них пример. Прежде Селек и сам выходил с тростниковой удочкой и сачком поохотиться на прибрежную рыбёшку и наловить ильных раков к ужину, надеясь ненароком ухватить за хвост ни много ни мало, а самого Старого Хитрюгу. Но Хитрюга своё прозвище носил не напрасно и орчонку в руки не дался. А потом и Селеку не до рыбалки стало.
Поближе к воде теснились и домики тех немногих троллей, которые предпочли это оживлённое место Аллее Духов. В основном, сюда перебирались офицеры или мастеровые с семьями. Селек решил начать поиски отсюда, сообразив, что стражница живёт где-то на воображаемой границе тролльего выселка. Он прошёл по извилистой дорожке, ловя непривычные запахи из хижин, которые, впрочем, в этой части города мало отличались от орочьих – такие же приземистые. Иногда только по разукрашенной маске или плетёному украшению над порогом можно было догадаться, что хозяева – тролли. К некоторым были пристроены крытые прилавки с вывесками на ломаном орочьем. Селек тем не менее решил, что Ивинг имела в виду настоящий магазинчик под крышей – так и спросил у кого-то из местных.
– Есть знахарская лавка в конце улицы, – ответила троллиха со спящим младенцем в свёртке за спиной. – И торговец луками ещё – но это в другую сторону.

@темы: Терновник, Мне сказали слово, я расплел его в строку, Лок-тар!

12:34 

Остаемся зимовать.
От этих бесконечных дождей меня немного повело.
...и туча идет за мной.



***
- Шаманы любят спорить, какая стихия сильнее. Опаснее. Разрушительней, - Харомм усмехается. – Все это ерунда. Гляди.
Они стоят на мокром песке побережья Болот Печали, потемневшее небо тяжелое и низкое, за их спинами - изумрудные джунгли. Там, в зарослях совсем рядом – безмолвные камни Атал’хаккра. Тоамне кажется, что кто-то смотрит на нее сквозь лианы и толстые стволы деревьев, она зябко ведет плечами и не оборачивается. Сама она глядит туда, куда указывает Харомм – на первые стежки молний, прошивающих тучи.
- Надвигается буря, - произносит орк, и в его голосе рокочет что-то почти незнакомое.
Тоамна не любит – не умеет – ждать, ей часто не хватает терпения. Но сейчас она послушно стоит и смотрит, как гроза подбирается все ближе к берегу. Падают первые капли дождя, слышатся раскаты грома, и Харомм подходит к самой кромке прибоя, так, что вода задевает его босые ноги. Троллиха почти дрожит от нетерпения и какого-то предвкушения, осторожно придвигается, боясь помешать учителю. Гром раздается уже ближе, громче и дольше, дождь усиливается, и Тоамна приглаживает ладонью гребень, чтобы вода не стекала на лицо.
Со следующим раскатом Харомм резко разворачивается к ней, держа перед собой руки – между ладонями у него искрит, пока еще совсем неярко. Тоамна затаив дыхание, смотрит, как растет свернутая клубком молния. Она бросает взгляд в лицо орка и не узнает его, освещенное голубоватыми и белыми сполохами.
- Харомм.
Тоамна не произносит вслух, но учитель все равно ее слышит – смотрит в глаза и улыбается. А потом поднимает руки и с размаху бухает потрескивающий клубок о песок. Молния разлетается на куски, расплескивается, но никуда не девается – как привязанная возвращается к шаману, кружит вокруг него уже тремя небольшими шарами. Дождь льет уже стеной, Тоамна досадливо отмахивается от него свободной рукой – мешаешь! – и в воздухе прочерчивает полоску, куда не попадают капли. Всего на несколько мгновений, пока ливень ее снова не стирает.
- Бери, - просто говорит орк.
Тоамна протягивает руку не успевая задуматься или испугаться, подхватывает один из шаров и тут же чувствует, как Харомм сжимает ее пальцы своей широкой ладонью. Проверяет, что ей хватит сил и сосредоточенности, но троллиха почти не обращает на это прикосновения внимания. Кожу покалывает – будто волчонок покусывает мягкими еще клычками – молния урчит, расталкивает пальцы. Тоамна слышит и чувствует рокот – в небе, и ей кажется, что ему вторит грохот из-под земли. Гром разрывает небеса, молнии пляшут над морем, дрожит земля, весь мир содрогается, и грань, и то, что за гранью – сама шаманка вовсе не может разобрать, где сейчас стоит.
Харомм отпускает ее руку и троллиха подхватывает молнию второй ладонью, перебрасывает, оставляя в воздухе святящиеся искры. Бросает – свечение растворяется в воздухе, а потом разряд бьет в песок, туда, куда шаманка смотрела.
- Она вокруг, - замечает Харомм.
Тоамна кивает и протягивает ладонь: воздух сам едва ли не искрит, выхватить сейчас из него молнию совсем легко. Шаманка смеется – не обычным своим звонким и чистым смехом, а почти рычащим, грубоватым и низким. Гроза отвечает ей громом.

Дождь идет всю ночь, барабаня по крышам. Тоамна долго не может уснуть под его равномерный гул – в ней еще искрит и рокочет кусочек бури. В полусне она бормочет незнакомое имя, которое мерещится в последних отзвуках грома: Шанго.
Утром она об этом не вспомнит.

@темы: Янтарь, Мне сказали слово, я расплел его в строку, Лок-тар!

Другая точка зрения

главная